Но ведь где-то бюфтоны встречаются и как-то справляют свои свадьбы... Жаль, что это происходит в дождливый сезон, когда спутниковое слежение ничем не может помочь натуралисту. Зато для браконьера нет желаннее времени. Немудрено, что именно весной сагитовские закрома наполнялись мясом замученных животных.

Аниэль Гоц был из тех энтузиастов зелёного движения, чей энтузиазм напоминал скорее мрачные чувства луддитского фанатика. Хозяйство Никофорова Гоц терпел, поскольку государственная ферма обеспечивала инспектора средствами существования, а вот Сагита ненавидел со всей страстью собственника, в чьи владения забрался вор. Вот только поймать вражину никак не удавалось, очевидно, фермер знал о бюфтонах что-то такое, о чём Гоц и не догадывался.

Тем охотнее инспектор ухватился за возможность снять фильм о насекомоядных чудовищах; привлекало не только обещанное вознаграждение, но и тайная надежда, что удастся, не вылетая с материка, раскрыть тайну позволяющую браконьеру оставаться непойманным.

К сожалению, попытка напрямую проследить за Сагитом с треском провалилась. Заказанный в региональном отделении Гринпис жучок не только выдал себя, но и чуть не погубил скакового копытня, дав Сагиту повод обвинить Гоца в незаконных методах работы. Впрочем, ещё надо доказать, что именно Гоц подкинул жучок. Сагит, конечно, ни минуты в том не сомневался, но для суда требуются доказательства, а не личная уверенность. И всё же, ценный прибор был потерян, последнее, что принесла запись, были не слишком грамотные, зато эмоциональные слова Сагита: "Вша гринписовская!.." Порой Гоц гадал, к кому относились эти слова: к жучку или его владельцу.

Опасаясь встречи с разгневанным фермером, Гоц поспешил уйти в горы, но как обычно бывает в таких случаях, столкнулся с недоброжелателем мордой к лицу прямо на стоянке флаеров. Инспектор готовил к полёту лёгкий аппарат, когда приземлился сагитовский грузовик, присланный за семенным зерном и оттуда вылез браконьер.