Конечно, это казалось подозрительным всем, а особенно инспектору по охране окружающей среды Аниэлю Гоцу.

В директорском кабинете как и во всяком помещении, где приходится бывать людям, царила прохлада и витал чуть заметный запашок репеллентов. Директор хозяйства Роберт Никифоров, неулыбчивый коренастый мужчина, какие только и могут быть директорами госпредприятий, сидел в кресле и изучающе разглядывал Сагита.

-- Семена, говоришь? -- переспросил он.

-- Двенадцать тысяч тонн, -- подтвердил фермер.

-- Посадочный материал?

-- Ну конечно... На еду я покупаю отдельно, да и сколько мне надо, на еду-то? Я же сейчас считай один, дети в институтах учатся, жена по пансионатам мотается, скучно ей в деревне.

-- Это я понял, что ей скучно... Я другого не понял. Получается, что в прошлом году ты и семян не собрал, так?

-- Ну, не собрал, так и что с того?

-- А на кой тогда посевы расширяешь? На десять процентов, если мне глаза не изменяют.

-- Ну расширяю... Что ж я за хозяин буду, если посевы не стану увеличивать? А под паром землю держать не годится. Техника есть, средства есть, значит, надо пахотный клин расширять и сеять.

-- Так откуда у тебя средства, если ты и семян не собрал? То есть, откуда они у тебя, это все догадываются, но клин-то зачем наращивать?

-- Я чего-то не понял, -- сказал Сагит, -- ты семена, что ли,

продавать не хочешь?

-- Как это -- не хочу? Да кто ж ещё у меня купит не по бросовой цене,

а для посева? Ты, можно сказать, благодетель. У меня в хозяйстве двадцать человек трудится, так теперь все с премией будут. Мне просто любопытно, зачем это тебе? Я бы на твоём месте пахал только для виду и сеял бы тоже для виду -- песком.

-- От песка сеялки портятся.

-- Ну, тогда -- мякиной. Хочешь, я тебе мякины продам? Со скидкой.

-- А премию пахарям с чего платить будешь?